Игра ostrov128. Стенки хода 7, страница 0

добавить в избранное

На главную страницу Правила игры FAQ Список игр Ник-лист Архив Форум

Игра ostrov128, Ход 7
Стенки Голосование

Ходы: 0 1 2 3 4 5 6 7

страницы: последняя

8-Sep-15 00:01 День 7. Отчет:

Игра ostrov128, ход 6

Результаты голосования:
DJlCUHH голосует за Ly4e3apHbIu
Garun_al_Rashid голосует за Ly4e3apHbIu
Ly4e3apHbIu голосует за Ly4e3apHbIu
npocTa9l_apa6cKa9l_6a6a голосует за Ly4e3apHbIu

Подано голосов за игрока:

Ly4e3apHbIu - 4

Ly4e3apHbIu - убит! голосов за него - 4

[все стенки] 8-Sep-15 00:14 День 7. Голос из могилы Axmed:

Server:
Утомленный конь три дня и три ночи скакал по пустыне.
Верхом гнило мертвое тело Ахмеда. В смертельной ране торчала монгольская стрела с куском обожженной, окровавленной ткани. Сквозь кровь проступала арабская вязь: "Время пришло. На колени Багдад!"

8-Sep-15 07:40. День 7. Голос с неба:

И грянул гром.
И вышли на улицы все: вышли наложниц и стражники, вышли евнухи и дэвы, вышли купцы и ремесленники, вышли строители и водоносы, вышли дети и старики, в общем, что тут описывать, вышло очень много людей.
И закричали они:
- Мы! Хотим! Ясности!
- Мы! Хотим! Демократии!
- Мы! Хотим! Трехразового питания!
Международная общественность тут же поддерживает несчастные угнетенные массы, расположенные близ нефтяных месторождений, и сразу предлагает: так выбирайте, выбирайте. Может, столицу перенести куда хотите? Или на царствие кого? Или ещё что? Выбирай, народ! Все выполним. Вот будь хоть шизофреник, хоть комод, хоть баба, захочет народ - и наделим чрезвычайными полномочиями.
Народ волнуется.

Glas:
И грянул гром.
И вышли на улицы все: вышли наложниц и стражники, вышли евнухи и дэвы, вышли купцы и ремесленники, вышли строители и водоносы, вышли дети и старики, в общем, что тут описывать, вышло очень много людей.
И закричали они:
- Мы! Хотим! Ясности!
- Мы! Хотим! Демократии!
- Мы! Хотим! Трехразового питания!
Международная общественность тут же поддерживает несчастные угнетенные массы, расположенные близ нефтяных месторождений, и сразу предлагает: так выбирайте, выбирайте. Может, столицу перенести куда хотите? Или на царствие кого? Или ещё что? Выбирай, народ! Все выполним. Вот будь хоть шизофреник, хоть комод, хоть баба, захочет народ - и наделим чрезвычайными полномочиями.
Народ волнуется.

...откуда только слов таких понабрались? Ишь, чего удумали - трёхразовое питание! Значит, пятиразовое уже не устраивает? На диету захотелось?
Скользит в толпе обычный, и потому никем не замеченный, мужчина. Обычный полосатый халат, тюрбан небогатый обмотан поверх тюбетейки, мягкой кожи остроносые тапки. Ростом мелок. В плечах узок. Усы, бородка. Насупленные брови. И взглядом - зырк-зырк! - по сторонам. Что высматривает, не понятно. Лампа стоит на возвышении.
Перед ней скучен весь ассортимент близлежащих старьевщиков. Ковры, комоды, шкафы, подушки, кувшины, турки, и всякая прочая утварь.
- Мммммхухухухмммммм! - орут из лампы.
- УУУУУУУ! - отвечают народные массы.
- Ммммухухухммммммм! - зажигают на трибуне. - Мммммхуууумммм!
- ООООООО! - отвечают народные массы.
В толпе видны лозунги "Каждой утвари по паре!", "Протирай пыль тщательно!", "Нет выбиванию ковров!", "Партия Джиннов за народное единство!", "Не сели куда попало!", "Джинны за доступное жилье!"
Особенно активные ковры-самолеты готовятся перенести вынужденно стоячий митинг в шествие. ...и вот стою я здесь, перед вами, простая арабская баба, пашами битая, муллами пуганная, разбойниками стрелянная – живучая! Стою и думаю: зачем я здесь?
- И впрямь, зачем ты здесь? - негромко интересуется мужчина. Он слушает с усмешкой, стоя позади сотен укутанных в паранджи женщин, митингующую ораторшу. - Чего же хочет женщина?
- Доколе?! - внезапно повышает голос баба. - Мы не можем больше ждать милостей господина! Взять их - наша задача!
Гул женских голосов с возмущением одобряет - доколе! не можем! взять!
- Даёшь ежедневное ложе с господином каждой жене гарема! - развивает мысль ораторша.
И снова одобрение - ежедневно! каждой!
- Женской половине равные права с мужской!
Воет восторженно площадь - равные! с мужской!
- Долой ежедневное рабство на кухне!
Беснуется толпа в экстазе, поддерживая каждое слово.

Мужчина, не дослушав, поспешно ретируется. Торопится домой - полы халата крыльями развеваются. Дома какой никакой, а гарем. Был. Утром ещё точно был! Калиф, почесываясь и зевая, подошел к окну,оглядел запруженную площадь мутными со сна глазами. Оборотился к новому джафару:
- Опять бунтуют, что ли? Я ж им в прошлом месяце халву бесплатно раздавал. Совсем распустился народишко...
Новый джафар неопределенно хмыкнул.
Гарун тоже похмыкал:
- Ну что, опять халву раздавать или массовую порку? Что у нас там по графику?
- По графику халва, повелитель, но она кончилась.
- Тогда пороть! Но сначала в народ схожу. Помитингую. Мне, может, тоже хочется покричать! Почему я должен быть лишен простых человеческих радостей? Скок кувшины по земле, а кастрюля по воде.
За лопатою метла вдоль по улице пошла.
Скарб катится по улицам города. Реки кофейников несут свои волны к центральной площади по артериям улиц, из домов выползают шипящими пресмыкающимися кальяны и путаются под ногами прохожих, окутывая клубами сладкого тумана дома, в стекла бьются мелкими мошками шкатулки с драгоценностями.
Про лампы вообще молчу, катятся, дребезжа и увлекая за собой ржавые кастрюли с приезжих кораблей и пришедших караванов. Люди в панике осматривают город и диву даются: сколько ж полезного волшебства, казалось бы, а все без толку.
- Мухухухухухммммммааа! - орут в передовой лампе и десант откликается троекратным:
- Мхух! Мхух! Ааааа!!!
- Истинно, истинно говорю я вам! - дергает мужчин в толпе за рукава безумный Исмаил, - Бабе мужик что кастрюле курица, смысл ибо! Нужен ей мужик? Нет! А кастрюле, кастрюле, нужна эта склизкая тушка? Тоже нет! А зачем требуют? А потому что дуры. И обратно спрашиваю - нужна мужику кастрюля или баба? Нет! Чтоб там не врал пьяный - ненужные! Потому что сам куря убил, сам на костре зажарил, пальцы облизал и никто не нудит, не гремит, спать не мешает! Долой баб и кастрюли! Мужчина - венец творения и Аллаху угоднее. Война - жена родна!
Тут Исмаил отлавливает скачущий мимо кофейник и ловко сворачивает ему носик:
- Мы для вещей или вещи для нас?
Щиплет мимоидущую в чадре и ловко уклоняется от оплеухи:
- Мы для баб или бабы для нас?
Выкатывает глаза и подпускает пены к губам:
- Мужики! мы ж не рабы! рабы не мы! а мы мустанги, практически! Дикие неукротимые жеребцы, доколе нам в неволе размножаться и бояться сковородок и скалок? Свобода нам мать!

Лейла шла по улочкам Багдада и не уставала удивляться. Ещё неделю назад шумный, но всё же спокойный, сегодня город бурлил, как густая жирная шурпа в казане.
В переулке жестянщиков кувшины, лампы и подносы взяли в заложники своих создателей и требовали применения одноразовых чеканов и своей доли от продаж.
В чайханах на дастарханах возлежали женщины и требовали от чайханщиков исполнения танца живота.
Профсоюз разбойников объявил всебагдадскую стачку с угрозой перестать грабить, если им не будут гарантирован 10-часовой рабочий день и шестидневная рабочая неделя.
Посольства Акки, Дамаска и Бухары объявили о суверенитете и создании Багдадской Посольской Республики и требовали широчайшей автономии, включая право на самоопределение, самоотделение и самоуничтожение.
Ассоциация пророков, юродивых и блаженных объявила Союз провидцев и убогих самозванцами и шарлатанами, призвав всех правоверных узнавать будущее исключительно у своих членов.
Профсоюз евнухов потребовал компенсационных выплат за ежедневно причиняемый моральный ущерб, а Конференция стражников гаремов заявила о своём праве на долю в охраняемом.
Партия юных танцовщиц, Союз жён Багдада и Движение за роспуск гаремов требовали... Впрочем, перечень внятных требований был столь длинен и противоречив, что перечислять его не имеет смысла. Да и вообще, не приведи Аллах видеть бабский бунт, бессмысленный и беспощадный.
Лейла с лампой под покрывалом торопилась во дворец халифа. И выходят могучие арабские дворники, метлы по команде "товсь!", все это луженое, меднобокое, жизнью мятое, метут налево.
И выходят импортные итальянские с нафабренным усом самчики - нежно, но пылко валят женскую оппозицию направо.
И выходит на расчищенное безумный Исмаил, трясет лохмотьями:
- Багдад златоглавый, доколе? На крови, на костях, на мечтах погубленных, Империя без славы, тираны без счастья, бомбы без урана... - Тут Исмаил запинается, но пророк он или куда? - Халва ли нам? Мы ли халва? Халва ли мы? Хвала ли нам? Нам ли хвала?
Ну то есть чем непонятнее, тем интереснее, это еще на первом курсе безумных учат. - Мхххххуммммххх! - суфлируют Лейле из лампы.
Типа, на балкон выходи. Попутно подпаливаются камины так, что из дворца на глазах у изумленной публики валит то черный, то белый дым. В лампе спутно догадываются, что эклектика, но не до того.
Носиком цепляется штора и дальше по коридорам Лейла несется с гигантским белым шлейфом. И карнизом, громко стучащем по мраморной плитке. Мечется Лейла по дворцу, белым инверсионным путь свой отмечая. То к пророкам заскочит (погадай, касатик, ручку позолочу: что было, что есть, чем сердце успокоится?). То в гарем забежит (девочку не видели? маленькая такая. шустрая-я! "замуж! замуж!" плачет. нет, не было? да куда ж она запропастилась?) То в застенки халифские заглянет - лепёшкой разбойников местных покормит, вином шпионов иностранных напоит (а что, шпиёны - не люди? им вино по статусу положено).
Так мечется, что затянуло белым дымом зал старинного дворца. Уже и сама ничего не видит. И никого не видит. (кто здесь? что тут? не сметь лапать! не для вас эта попа отросла!)
А снаружи - то ли революция, то ли реставрация, то ли всебагдадский праздник. И безумный Исмаил по дворцу идет. Не мечется ни разу, поступью Судьбы крошит каменную плитку, мозаика дивная с ласковым шорохом осыпается ему вслед, бесценные ковры хоросанские мягкой пылью засыпают пестрое... Ибо он - Судьба.
Нет у Исмаила оружия, нет ни копья, ни ятагана, есть только вера и малый продуктовый набор. Морковью охаживает он джафара, сельдереем валит Мансура, ищет Гаруна. Зачем ищет? Да кто ж это знает... Безумен он и Аллах ему судья. - Какой, однако, невероятной длины шторы в этом дворце, - философски подмечают в лампе, наблюдая, как белое в третий раз уже пересекает собственный след в метаниях.
К балкону между тем подтягиваются все джиннохранилища Багдада. Выстраиваются разномастной шеренгой перед стражей дворца аккурат так, чтобы купол на диснеевскую картинку был похож. И поднимают носики вверх.
Буря, скоро грянет буря! Ну или ещё что-то такое им известно. Вышла баба на крыльцо показать своё кольцо.
Нет, не туда.
...и вот стою я здесь, перед вами, простая...
Опять не так.
Не так хотела бы Лейла слова важные сказать с балкона дворца халифского. А как - и сама толком не знает. Что взять с глупой бабы?
Дым - то белый, то чёрный - вьётся над хижиной правителя Багдада.
Песок - белый песок Аравии и чёрный песок Каракумов (а он-то здесь откуда?!) - заметает окраины города.
Верблюды, корабли пустыни - кипенно-белый и аспидно чёрный - стоят под балконом.

Оглянулась Лейла - кто тут, рядом? Рукой за пазухой, под покрывалом пошарила - здесь ли лампа? - и забеспокоилась, не ощутив ни длинного носика, ни округлой ручки. Ахнула. Потеряла что ли, пока бегала по дворцу?
- О повелитель? - зовет. - Гарун аль Рашид? - повторяет. - Гарун?! - повышает (не сильно, просто чтобы услышал) голос. Лампа сама выкатывается все-таки на балкон и обращается к электорату.
- I have a dream!
- Мечта, что все мы, огненные, водные, диснеевские, советские, страшные, милые, что все мы будем в один день свободны!
И вместо давно не чищенных ламп обретем весь простор небес, вместо тысячи пошлых и вторичных воплощений - одно неуловимое и вездесущее, вместо плоских и банальных желаний - свободу творить то, что нам хочется.

Лампу активно поддерживают.
-Хозяин подарил Добби носок! -пафосно заканчивают наверху. - Добби свободен!
И в тот же миг раздается единый залп. Небо расцвечивается пестрым ярким фейерверком, тысячи свободных духов разлетаются веселыми искрами и исчезают в темноте ночи.

страницы: последняя

На главную страницу Правила игры FAQ Список игр Ник-лист Архив Форум

0.0050888061523438