Игра ostrov62. Стенки игрока Ktulhu, страница 2

На главную страницу Правила игры FAQ Список игр Ник-лист Архив Форум

Ходы: 0

Trushik:
А все равно, плюйстер - почти ружье, вот только куда перо-то девать, если шапки нет? Глотик, кому перо воткнем?

- Папке перо давай, папке к оптическому прицелу пойдет, - приглаживает взбившиеся щупальца Ктулху.
- А то все при костюмах, а я, как дурак, с крыльями. Медузы-то, конечно, к крыльям доверие имеют, но папка же еще и эстет.

Trushik:

Трашику для родного отца ничего не жалко - ни пера, ни медуз, ни пустой канистры синенькой:

-- На, батя, носи. Прям орел ты у нас мутант. А крылья ты сложи как-нибудь, задропируй. Сухопутные, они, конечно, доверие имеют, но у них сейчас брачный сезон. Смекаешь? А нам с Глотиком тут лишних братьев как-то не надо. К тому же - как из братьев студень гнать? Опять мы без студня останемся? Нет уж, папа, возьми простынку у сисятстенького и задрапируй как-нибудь поэстетнее. Он же тебе кто? Сноха. Почтение иметь должен, так что - отдаст.

- Простынку мне, простынку, - завывает папка, так и оставшийся без пера. Шалопаи, сынки, такие шалопаи.
Не переставая завывать, Ктулху оглядывает диспозицию. Ну что ты будешь делать. Только-только собрались мужской компанией на студень, и снова поцелуйчики. А эстетика где? Пастернака бы невестам выдали, так бы прямо и рубанули: как будто бы, в общем, железом, эта, обмокнутым в сурьму, ну и дальше по тексту. Вроде и ерунда, а как ведутся. Папка знает, у папки сынков столько, и вовсе не только из-за крыльев.
- При ловле медуз что нужно? - внезапно выдал сообщение для всех присутствующих Ктулху. - Правильно, спешка. А у нас что? А у нас растекшийся, этот...как его... - слабости папкиной натуры опять дают о себе знать. - Вот он, короче, растекшийся.

Trushik:
-- Бать, а ты точно уверен, что они на пастренак падкие? -- осторожно интересуется Трашик. Не то, чтобы он сомневался в папкиных познаниях, но все же уточнить не помешает, -- А если пастернак простыл сельдереем заменить, проканает?

- Тогда уж ромашкой, - вживается в роль гуру папка. - Ромашкой удобней: и цветок, и романтика, и зелень. И погадать можно заодно.
- Сына, у медуз, говоришь, брачный период? Тогда ориентироваться будем по звукам. И к приманке звуков добавить, для соблазнительности.
Ктулху присасывает щупальце к пальме и резко отдергивает со звучным "Чпок!". Пальма рычит, но папку разве остановишь, если загорелся? - Ту-рууум!
Папка щупальца в охотничий рожок сложил и трубит, трубит, трубит.
Выходи, всяк, кому не все равно! Торопись, кто студень любит! Спеши, если радиация в теле горяча! Есть еще отходы в захоронениях! Медузы пошли.
- Сейчас момент сложный, - пригарцовывает на месте от нетерпения Ктулху. - Или мы медуз или они нас. - Он тревожно прислушивается к звукам, доносящимся из леса.
- И я даже не знаю, что страшнее. Вперед же, кто рожден ползать - ползи, кто рожден летать - лети, а кто стормозил - просто перемещайся!
Ктулху ненавязчиво пальму еще пнул так, что с нее желуди посыпались, мол, давай уже, дракогончая, до конфуза не доводи, у папки репутация егеря на кону.

Stalker:
Неужели нет здесь урода, того настоящего, того отвратительного, от которого бросает в дрожь, от которого воротит так, что спать не можешь... Неужели все зря?

-Тьфу ты! - Ктулху только-только разглядел в оптический прицел медузу. Все уже охотятся, а ему с таким мощным приближением и не разглядишь. И тут - вот она, красавица, ползет по черточкам прямо к центру прицела - так нет. Папка было разозлился, но желание посочувствовать старому товарищу одержало верх.
Папка откашлялся и выдал:
- Быть или не быть? Тушенкой в баночке томиться говорящей или взлететь, крылами возмахнув? Страдания удел простой медузы, непониманье - мыслящих удел. Что значит звук? Урод живет уродом, хоть розой назови его, хоть нет.

Так жестоко и бесчеловечно над классикой еще никто не издевался. Ктулху сам от себя буквально содрогнулся и в дрожь бросился. Медузы на дрожь отреагировали незамедлительно и подозрительно заинтересованно.

Stalker:

Ты же мог стать одним из них, головотяп. Они ждали, они пьяно кричали в форточку и прижимались носами к запотевшему стеклу, печально провожая взглядами...
А что здесь? Что за чудовищная сила тянет нас с тобой в эту дыру беспробудного медузоловства и мужеложества?

- Это они кричали потому что я у них остатки студня забрал и ложки чайные с логотипом отеля, - поправляет Ктулху. А что? Так всякий бы поступил.
Ктулху задумчиво кивает еще раз: медузы собираются, запасы растут, на всю зиму хватит, папка лично троих за жабры приволок - почему бы не поговорить со старым товарищем.
- Ты, Сталкер, сам знаешь, как я тебя уважаю. Если бидон студня останется, разве я не делился? Делился. Если ехидну нужно объездить или там с баком что? Я же, конечно, первый говорил: иди, бродяга, спасай ситуацию, я с тобой морально. Но ты ж, Сталкер, хитрюга, а ведь с мутантами жить - по мутанчьи и регенерироваться. Да что я тебе объясняю - сам видишь. Я уже одного вон тащил в светлое будущее, - Ктулху прислушался к заливистому храпу, доносящемуся с пальмы. - Хватит. Захочешь - пойдешь, по крайней мере, шанс. Нет - тоже пойдешь, куда болты полетят. Сам решай. Папка на эти игры еще на работе насмотреться успел.
Ктулху чуть отходит к пальме, даром что та плюется, оставляя Сталкеру простор для манипуляций.

Trushik:
Умереть стоя, чем жить на коленях. А того не разумеют, что стоя умереть еще никому не пришлось, все или лежат или в падении, знаете ли.

- Каждому свое, - пожал плечами Ктулху. - Сталкеру сталкеровское, а мутантам студень. Ты, сыночка, я смотрю, медуз уже в канистру загрузил? Это хорошо, это уже полдела сделано. Я эту канистру буду брать, трясти - оп! Студень.

Ктулху доволен, он уже себя не просто папкой видит, а целым Кулибиным, народным папкой-изобретателем. Кухонный комбайн Ктулху. Канистра и мутант спасут Францию! В смысле, устроят свадьбу. Или даже две.

Barmaglot:
Бармаглот страдает:
- Я, может, тоже Байрон. Чайлд Гарольд, может. Каин и Манфред, как минимум. Став сиротой, узнав свободу с детства, скорбь получил я от отца в наследство. Другим, может, папани мешки золота оставляют или хоть студня канистру, а мне? Что достанется мне? Зачитанные комиксы и дурная наследственность. Папаня-то не вечный, склероз уже, ревматизм наверняка, а скачет как молодой, о наследниках не думает. Сирота при живом отце я, если вдуматься. Один, всегда один. Никем не понятый, никем не оцененный, гонимый судьбой. Пасынок природы. А вокруг кто? Жалкие ничтожные личности. И зачем я нажрался-то так? Нельзя есть на ночь. Вредно это. Деточки народятся - первым делом им вдолблю: вечером чужие мозги не жрать. А то кошмары или философствовать на ровном месте тянет. Ой, как худо-то мне...

- Нет, ну почему же только комиксы, - чувство справедливости, сгенерированное вчера по ошибке, на пару с оптически прицелом, дает о себе знать мерными колыханиями. - Кучу нереализованных амбиций брать будешь, нет? Тапки мохнатые, такие тапки, а ты со счетов сбрасываешь. Да эти тапки тут еще может с тех времен сохранились, когда никаких захоронений и не было. Еще с тех пор, когда тут еще отель стоял, олл-инклюдед. Халявные, пушистые тапочки, кто-то забыл, когда мутировал, а папка молодец, папка сохранил, закопал. Ракеты да, ракеты фигня, согласен. Но остальное-то! Папка о вас позаботился, папка такую наследственную массу собрал, что одно завещание томов на десять будет. Нотариусы обрыдаются. Не от жалости, нет, хотя можно было бы и так подумать. От зависти.

Ктулху трясет канистру и прикидывает, какие коктейли можно приготовить из студня и студня. Тропический остров все же, ассоциации.

Trushik:
Трашик слушает внимательно, внимает отцу родному, впитывает мудрость отцовского опыта, кивает согласно, потом ныряет под кедропальму, вылезает уже с баночкой краски ядовито белого цвета, чтоб издалека видать было и прилаживается писать на обломке доски "Jedem das Seine":

-- Потом к пальме приколотим повыше. В назидание потомкам, так сказать, -- поясняет он.

- Майн Ктулх, - отрезает Ктулху. Он название для мемуаров давно уже вынашивал. - Майн Ктулх и его детишки.
Папка все же не читатель, папка писатель.
- Будем развешивать, раздавать листовки, пропагандировать всячески. Листовки из досок - весомый аргумент все же.

Barmaglot:
Бармаглот лениво приоткрыл глаз:
- А ведь я говорил. Я предупреждал!

- Ну а кто ж знал-то, кто ж знал? - сокрушается Ктулху. - Так мяукал, так мурлыкал, под канарейку шикарно косил. И тут бац - и в гнезде завис. Надо отметить на будущее: гнездовые коты к спячке. Обсутроится, всякого там в гнездо натащит и спать, под крышей пальмы, не своей.

KPbIC_u_BeceJIb4aK_y:
Студень сгинул во чреве самопровозглашенного кухонного комбайна.

- Сам ты сгинул, сам ты дрыхнешь, - обиженно бурчит папка, обнимающий канистру, чтобы не украли. - Сам ты, сам ты, сам ты Наташа, - нечаянно увлекается он, но тут же спохватывается.
- Кстати, - с интересом подсматривает он за Бармаглотом. - Кстати, интересно. Мне как-то даже предлагали в качестве научного эксперимента. Папомамом стать. Но я немного смутился, уж больно замкнутым на себе пришлось бы быть. Самому себе цветы дарить, капризы выносить, самому с собой скандалить, самому себе изменять, еще скалкой лупить самого себя, если что. Неудобно. Да и детишки больно однообразные были бы. А тут: и слизень, и зубы рядами, лап много, и жукобабочка одна есть, далеко, правда, и вообще. Разнообразие.

6e3eH4yK:

Во- вторых, что будет с пяткой, тоже не очень может интересно получиться для тех, у кого эта пятка пока есть.

- А что с ними будет, с пятками-то? - Ктулху еле сдерживает щупальцами смех. - Я ж не мамаша какая-нибудь сумасшедшая, чтобы купать, за пятки держа. Щупальца видишь? Все неуязвимые. Потому что сыночков в отборном плутонии купал. Жидком. И без халтуры какой-нибудь, а целиком. По инновационной методике. Прикинь, какие они выросли? Да что там прикидывать - ты глянь, каких невест выбрали. Папке студень, папке почет, папке утки или лебеди, папке есть, кому комиксы передать. Сплошной профит.

6e3eH4yK:
С пятками-то ладно...
А что с яйцами случилось у некоторых многодетных папочек в древности, помнишь? Я бы на твоем месте тоже смех сдерживал.
У них же никакого гуманизьму...

- Все ценное давно срегенерировано! - довольно показал язык Ктулху. Хорошо быть мутантом все же. Чуть что - хлюп! И втянул, а негуманные создания сразу как-то неловко себя чувствуют.
- У древних радиации не было, к тому же. Все исключительно на воображении: и змеи на голове, и молнии из рукавов. А теперь - смотри, реальность.
Ктулху трясет щупальцами и выразительно кивает на невесту, которая по уткам, лебедям и прочему из рукавов специализируется.

Barmaglot:
- "Курлы" не кричи! - только и успевает проорать любимому вслед Бармаглот, - Примета дурная. Сглазишь! Один вот тоже на пальме уж так ворковал, так ворковал, а что вышло? И гроб проверь. Папаня там с утра дырочки вертел, уж не знаю зачем. Папаня, студень где? Свадебный студень-то был, не биг-мак какой. Ритуальное блюдо, можно сказать.

Ох, любит папка сыновей. Особенно последовательных.
- Дырочки - для быстроты передвижения и лучшей всасываемости, - гордо ответствует Ктулху-инженер. - Как только начинает всасываться, вы там сразу же убыстряете ход. Папкино ноу-хау, догадались, наверное?
В канистре твой студень, сына, в канистре, не сбивай отца с толку, папка где откапывать не помнит, но в этот раз-то не закапывал. Значит что? Значит - вон там!

Barmaglot:
Бармаглот пытается подбочениться:
- Канистру-то я, папенька, вижу. А вот пошто ее ветром так шевелит? Со студнем вроде потяжелее должна быть.

Очень Бармаглоту обидно. У папки сыновей может и до щупальца, а вот дочь-красавица наверняка одна. Дочь. Красавица. Аглая зовут. Ну или Лотта, это к утру уточним. А папка и не заметил даже.

Ктулху оборачивается на всхлип и изумленно вскрикивает:
- Неужели брови выщипала? Нет, не растила даже? Волосы перекрасила? Нет? Тоже не растила? Тюль поменяла? Нет? Да что же такое, я ведь чувствую, что что-то изменилось. Что-то такое...неуловимое.
Ктулху чуть пинает канистру, слушает глухой "буммм!" и спешит заметить:
- Это, доча-сына, особый студень. Легкий, воздушный. Некалорийный. Как раз спецом, для фигуры. Папка как знал.

Умеет все же папка выкручиваться.

Barmaglot:
- Оливковых! - по-прежнему дуясь на папеньку, уточняет Бармаглот, - Некоторым бы только жрать, никакого понятия о прекрасном. А он! там! в шторм, в бурю, с опасностью для жизни, РАДИ МЕНЯ!! А братцу бы жрать только. И папенька такая сволочь, волосы, говорит! Тюль новый! Да у меня вообще может первый тюль в жизни, в лопухе ходила как Хаврошечка, слезами горькими умывалася, корочкой питалася, свету белого не видела в трудах!

Папка, как любой мужской род, искренне не понимает, почему медузу на себя напялить - нормально, а лопух - нет.

-Нет, ну а что, - прикидывает он, вспоминая. - Стильно, модно, молодежно. Кутюрье эти ваши от радиации совсем уже чувство прекрасного потеряли. Папка тебе еще и барабан припасал. Ты что, ты разве его носила? А хороший барабан был, круглый, звонкий, качественный. Папка так заморочился тогда, выбирал, регенерировал. То-то. Небось еще и неловко было показаться, ах, мол, папенька у меня такой ретроград.

Ктулху так поражен, что практически и возмущается. Только-только вроде ползти училась, и тут на тебе. Тюль! Медузы!
Ктулху вообще в ступоре.
Медузу к тюлю! А как же естественность, свежесть и непорочность юного трепетного создания?

Barmaglot:
- Мужлан вы, папенька! - Бармаглот громко сморкается в тюль, - Да как же такую простую вещь не понять? В лопухах все ходят, понимаете, все! А тюль фирменная, а барабаны вообще сто лет уже не носят, и палочки к нему где? Барабан без палочек это уж я и не знаю просто что, издевательство это! У меня, может, комплексы все оттуда начались, с барабана вашего дефектного. Вот был бы с палочками - совершенно другая фиксация бы была, не меняла бы каждый месяц пол как певец какой, уже давно бы при семье была! Жизнь вы мне, папенька, загубили, юность мою заломали!

Ага, знаем. Знает папка все эти разговоры. Сначала, "ой, я в библиотеку", а потом барабан покороче, палочки в отростки и вперед. А потом - ах, как же вы, папенька, тогда меня не остановили, молодость загублена, жизнь порушена.
Не, папка молодец, папка же сберег, хоть и в лопухах, хоть и дистанционно, а ведь сохранил, аж до самого алтаря.
Ктулху прикидывал-прикидывал, как бы поделикатнее это разъяснить, чтобы незаметно еще и определить, кто там сегодня, Лотта, Аглая, Глотик или еще кто. Даже ладно, детали не надо. Просто: сына или доча. Уже все щупальца извел в мыслях. И вдруг слышит:

Barmaglot:

- Иди сюда, шустрик, разговор есть. Деликатный.

Папка было хотел по привычке рядом плюхнуться, раз деликатный, значит, интересный, папке послушать.
Потом спохватился, а вдруг доча сегодня, доча нервничать будет.
Он деликатно кашляет и на ухо доче подмигивает:
- Может, тебе пока жениха-невесту прибуксировать назад, а то там система управления сложная, дырочки всякие, а инструцию папка же на словах и кратко.
"Лучше сплавать", решает папка."А то соблазны, а запас отмазок уже к концу подходит".

Barmaglot:

Бармаглотта уползает в ближайшие одуванчики и старательно страдает: ну Крыс ладно, мерзавец по профессии и заю все время обижает и ее не любит, ревнует, жениха против нее настраивает, ну папаня тоже понятно, пикапер бесчувственный, лопухи, а! Сам-то в коже, как молодой, а ей лопухи значит? Но брат родимый? Чтоб за сестрину честь вступиться, так нет, наоборот, со жвал яд капает, ин-си-ну-ации всякие дозволяет себе, а сам-то, сам-то!
И рыболов этот где-то шляется, у невесты кризис, а он медуз ловит!
Бурные рыдания переходят в тихие всхлипывания, а потом в звонкую икоту.
-

- Знал же!
Папка суетливо мечется. Ну ведь знал же.
- Ща-ща-ща, доча, ща мы его тебе прибуксируем, с медзами, без медуз, как пойдет.
Взметая кучу брызг, папка шлепается в воду. Крейсер. Аврора. Ах, какой папка шикарный пловец. Только бы от берега еще отплыть. Чтобы скрасить неловкость, он браво голосит в сторону горизонта:
- Эй, касатик, не переживай! Щас папка доплывет, щас прибуксируем. За буйки только, смотри, не заплывай!

Barmaglot:
Бармаглот высовывается из зарослей:
- Папенька, ежели последнего жениха лишите - не прощу, так и знайте!

Ктулху смотрит в голубое небо Аустерл...острова и тяжело дышит. "Вспомнил молодость" сердито думает он. "Щупальца теперь не разогнуть. А еще крылья свело. И что-то там еще....вон там что-то...охохо, что ж там такое-то?"
С трудом придав туловищу относительно вертикальное положение, он объясняет, временами прерываясь на одышку:
- Здоров, ой, здоров, охохо, здоров жених твой, доча. И жив. Папка только сейчас, сеееейчас, вот уже сейчас, щупальца разложит, - Ктулху распутывает клубок, стараясь ничего себе еще и не повредить при этом. - И медузы, тоже, видишь, целы, - большими глазами папка демонстрирует улов и свою косвенную причастность к улову. Нормально, тюль есть, медузы есть, лопухов завались, папка даже одуванчиков на букет нарвать сможет...сможет, конечно, если встанет. А папка встанет, вот прямо сейчас встанет... Нет, сейчас не встанет. Попозже как-нибудь встанет и нарвет.

Barmaglot:

Невеста нервически обрывает ножки уже у пятой медузы, гадая "любит-не любит". Ножек опять четное количество и Бармаглотта принимается рыдать еще пуще. Сквозь всхлипывания доносится:
- дааа... церемония... застолье... а где он, супруг будущий? Где? В бункере попрятался и папенька, змей такой, затих.
Брошенка я. Поматросил - и бросил. Ключика пожалеееел...

Груди вольно стекают на бедра, одуванчиковый шиньон летит в кусты, Бармаглотта ломится в заросли страдать.

- Доча! - торжественно провозглашает Ктулху. Щупальца у него парадно лежат, крылья наполированы, петлицы только вот не хватает, а было бы прекрасно вообще.
- Доча, папка никогда не тихнет. Папка вообще не змей и не зеленый, хотя казалось бы на первый взгляд. Но нет. Доча, папка с тобой еще беседу не провел. Чтобы перед свадьбой. Значит, тычинки-пестики. Ох, что-то меня на ретро понесло, сейчас-то у нас по-другому все, ну да ладно. Тычинки, значит. И пестики, доча. Но ты виду не подавай, что папка уже все рассказал, потому что целомудренные невесты только про почкование знать могут.

Понятно, что папка и на свадьбе потерянным не будет. Радостно завершив тяжелую миссию "поговорить перед свадьбой о высоком", он простирает щупальца.
- Ау! Кто там про обряды спрашивал? Давайте там, тащите сюда жениха, сюда-сюда, к невесте тащите. Благословлять вас буду. Нет, не так точнее, сначала согласие дам. Или и не так даже. Сначала, значит, руки попросишь, только все как положено, чтобы с канистрой и выкупом, потом согласие дам, тоже как положено, только сейчас вот на пальму еще заберусь, чтобы традиции, а потом сверху и благословлю.

Папка вдохновлен как никогда. И всем присутствующим становится ясно, что сценарий традиционного отцовского благословения будет еще много раз меняться. По ситуации.

страницы: последняя 2 1

На главную страницу Правила игры FAQ Список игр Ник-лист Архив Форум

0.0037050247192383