Игра party15. Стенки игрока Ulyanka_partizanka, страница 3

На главную страницу Правила игры FAQ Список игр Ник-лист Архив Форум

Ходы: 0

Уля снова почувствовала, как ее больно пихнули с трех сторон сразу. По коридору наперегонки мчались дети русского народа, оглушительно вопя:
- Кошка сдохла, хвост облез! Кошка сдохла, хвост облез! Кто быстрее, тот ее и съест!

Parmezansha:

-- Мы с Бобриной глубоко шокированы произволом, творящимся на показе этой с позволения сказать Непиздецкой, - Парми махнула рукой в сторону павильона, где из динамиков уже наяривало "Валенки-валенки" и благоухало пирожками с ливером. У русских всегда очень плохо с организационными вопросами, нам даже пригласительных не прислали. Мы с Бобриной будем бойкотировать показы, где не уважают таких известных специалистов по вопросам стиля как мы.

Ульяна рассердилась. И так все складывалось черт знает как, а тут еще и предатели.
- Ах, бойкотировать вы будете? Как нашу Олимпиаду бойкотировали, праздник нашей души, триумф воли! Я всегда знала, что Родина выдавливает из себя гной, как гной из прыща. Нация объединяется не для того, чтобы бить евреев, но евреи всегда оказываются битыми - случайно? Нет, ни в коем случае! Бобрина, по-моему, вам пора выбирать, на чьей вы стороне - с народом или против народа! Произнеся эту пламенную речь, Уля развернулась и поспешила туда, куда убежали галдящие дети. Картина, открывшаяся ее глазам, была чудовищна. Возле лифта лежало разрисованное тело с пушистым хвостом, вокруг были рассыпаны помады "люмене", словно синьку рассыпали по обочинам дорог, а рядом, сцепившись в смертельной схватке, рыча и урча, катались по полу Кисуль и Семипалая Мышь.
Уля подскочила к телу и собрала помады. Их было пять. Трибунал отдалился, но все еще маячил на горизонте. Улино письмо было лаконичнее. Устроившись в уголке, она нацарапала на листке из блокнота, положив его на белое колено и прижав пышной грудью:
"В Федеральную службу безопасности нашей великой Родины, дедушке. Дорогой дедушка Владимир Владимирович! Нас снова хотят лишить мирного неба над головой. Никому не нужна сильная Россия, только нам с вами. У России только два союзника: Михалков и вы. Доколе?! Кумиры вели нас, как послушных детей, заманивали жвачкой и кока-колой - а мы, доверчивые советские ребятишки, не знали, что нельзя ходить с незнакомыми. Но я всегда выбирала квас и "Гусиные лапки"! Пожалуйста, вышлите немного того и другого по адресу: Гавайи, Гонолулу, отель такой белый трехэтажный на углу с пальмами, словно по обочинам дорог высадили диковинные заморские сосны".
Ульяна перечитала послание. Посторонний взгляд не увидел бы в нем ничего необычного. Вернувшись на площадку перед лифтом, Ульяна уже не нашла ни Кисуля, ни Мыши, ни тела. Даже следов недавней борьбы не было. Надо было решать, что делать теперь - идти ли на показ или искать эту американскую профурсетку? Поколебавшись, она все-таки выбрала первое.
Все-таки надеяться ни на кого нельзя. Вот и Яна подвела - вместо того, чтобы найти кошку и предотвратить трагедию, занималась подготовкой к демонстрации тряпок...
Ульяна проскользнула в зал, сунув под нос охраннику удостоверение прессы. И тут же забыла все свое недовольство. К такому стоило готовиться!
По подиуму чеканной походкой маршировали модели в расшитых бисером ватниках, в кокошниках, стилизованных под пилотки, в алых пионерских галстуках, отороченных нежнейшим и пушистейшим мехом, в кедах и трениках, в шапочках-петушках со стразами, в бусах из крышечек от пепси, кольцах из обмылков хозяйственного мыла... Тут Ульяна вспомнила боль души, слезы сердца: недавно она узнала, что ее любимое хозяйственное мыло производят теперь на Фарерских островах.
Все здесь было обманом. Народ, который везде хотел пожать ей руку, а на деле готов был пустить ее саму на абажур, продукты, из которых получалось только хрючево, одежда, которая, несмотря на самые яркие цвета, которые Уля выбирала, не украшала ее... Уля хотела домой. А для этого надо было собраться с силами и сосредоточиться на задании.
И тут она увидела в толпе зрителей злополучных голографических двойников. Если их нельзя было уничтожить, их надо было хотя бы спрятать до полного растворения. Быстро подскочив к поддельным Парми и Бобрине (вблизи они выглядели, как будто пиксели испортили по краям монитора), Уля сунула руку в сумку и нажала на кнопку. В качестве пульта прибор действовал только на минимальном расстоянии, приходилось держаться вплотную.
Ульяне удалось успешно провести двойников через зал и вывести в коридор. Где они и столкнулись нос к носу с Парми, которая как раз спешила отправлять свою кляузу. За Парминой спиной маячила Бобрина, жадным взглядом цеплявшаяся за сумку американской кормилицы.
Так близко к провалу Ульяне еще не случалось бывать.

mr_SkoyBeda:На счастье, выручили дети - подбежали и заголосили акапелло:
"Мама, мама, наши сети притащили скойбедца,
Он лежит сейчас в халате на массаже у тайца"

Мистер ухмыльнулся в невидимые усы.

Ульяна была всерьез напугана. Нет ничего хорошего в вызове к внезапно свалившемуся буквально с неба начальству (конечно, ни в какие сказки про массаж она не поверила - с чего бы мужу делать ей такие подарки?), особенно если ты уже почти провалил все что можно. Она поспешила на минус первый этаж, следуя схеме на рекламной листовке. Вот и дверь, украшенная для маскировки иностранными символами, колокольчиками и рисунками. Машинально перекрестившись, Уля вошла в массажный кабинет.
Здесь играла спокойная музыка, в воздухе курились благовония, с потолка свисали сталактитами разные штучки. Из-за украшенной цветами и птицами ширмы вышел маленький сморщенный таец. Быстро они все-таки сморщиваются - уже к 27 годам... Странно, что представитель трибунала решил выбрать такой облик. Вот Ульяна выбирала себе внешность такую, чтобы мужчины оборачивались. Они и оборачивались, только почему-то раньше времени, фактически только ее завидев. Наверное, перестаралась с красотой.
Таец жестом указал Ульяне на массажный стол. Ладно, это на случай, если кто-нибудь войдет... Уля сняла длинное синее платье, купленное по случаю на рынке во время командировки в Мытищи, и раскинулась на столе привольно, как родина.
Но никаких импульсов в голове она не ощутила. Вместо этого она почувствовала, что ее довольно крепко схватили за бока. И тут наконец до нее дошло: это был никакой не представитель Трибунала, а самый настоящий таец, и он собирался делать ей самый настоящий тайский массаж!
- Да разве могут ваши заграничные массажи сравниться с русской банькой?! - закричала Уля. Ей требовалось все меньше времени, чтобы войти в образ. Она знала, что некоторые агенты так сживаются с легендой, что начинают считать ее своей реальной биографией - как случилось с Рыгающим монстром. Однако массаж был скорее приятен, хотя уже постепенно переходил рамки приличия.
- А что, собственно, такого? - вслух сказала Ульяна. - Я так устала от всего этого. Имею право расслабиться иногда. А то ведь живу в постоянном круговороте. Доклады, доносы, задания, командировки... Дома дети. Подопечный Б-3277 вообще, кажется, шпион. И эти враги Галактики, захватившие все СМИ - а ведь Б-3277 наверняка из них, и так же прикреплен к ней, как она к нему. И никакой надежды на мирное фиолетовое небо над головой с пролетающими над домом военными самолетами... И секретный ингредиент не найден - а ведь уже, казалось, перепробовано все! В последний раз мне даже удалось разложить мясо на атомы, но на этом все и застопорилось, даже домочадцев не пронесло. Я заслужила это. Полчаса спокойствия и безмятежности...
А нахальный таец уже шарил руками в непозволительных местах, и Уля полностью отдалась нахлынувшим чувствам. Взрывались фейерверки, плясали огни, расцветали сто цветов и сто змей высовывали головы... Прибор истошно заверещал в старинном ридикюле, но Ульяна этого уже не слышала. И не замечала, что ее лицо снова стало терять форму, расползаясь в разные стороны. Прибор взорвался истошной сиреной тревоги: "И-и-и-у-и-и-и-у!"
Уля вскочила, отпихнув растерянного массажиста. На ходу запихивая тело в платье, она выскочила из кабинета. "Нет, - думала она. - Я позволила себе минуту слабости, но больше этого не будет. Наша жизнь - нескончаемая война, и мы должны победить, пусть все Госдепы и вся американская армия стоит у нас на пути..."
И тут она остановилась, как вкопанная. На ее пути стояла не вся, конечно, американская армия, но довольно внушительный отряд плечистых морпехов, вооруженных до зубов.
- Это что еще за ЧОП "Варяг"?! - воскликнула Ульяна, раздувая ноздри. Пехотинцы в ужасе разомкнули строй, и Ульяна продолжила свой стремительный путь. Через минуту она ворвалась в зал, сметая всех на своем пути.
В зале царила полная неразбериха - тут и там валялись слабо шевелящиеся люди, словно синьку рассыпали. В воздухе летали кружевные чепчики и брезентовые лифчики. У самого подиума, выполненного в виде серпа и молота, на полу лежало неподвижное тело - алый галстук, алая пилотка...
- Ыыргхашпф! - закричала Уля. Яна открыла глаза.
- Мяш... крымих, - слабо выговорила она и замолчала. Очертания фигуры стали зыбкими, в окно ударил лиловый луч, поглотивший то, что прежде было Яной. Когда луч растаял, Ульяна поняла, что лишилась главного союзника. Ватник, рваные джинсы и леопардовые кеды - вот все, что осталось от их неслучившегося триумфа.
Утерев набежавшие слезы, Уля перетряхнула одежду Яны, быстро спрятала за пазухой гиперохренатор "Люмене" и выпрямилась. В зале уже началась суета - вбегали и выбегали люди, сновали морпехи, полиция натягивала желтые ленты.
- Я веду репортаж прямо с модного показа Яны Непиздецкой, который окончился чудовищным по своей наглости террористичеким актом, - заговорила Ульяна в прибор. - Кровью сердца, слезами глаз, потом подмышек, лимфой узлов диктую я эти строки. Сейчас, когда весь мир сжимается вокруг нас кольцом, мало одной Скойбеды! Нужно что-то посильнее. Слышите, одной Скойбеды мало!
Она очень надеялась, что ее призыв будет услышан. Главред "Контрафактной банды" (ранее называвшийся "Контрабандные факты") Сугробкин в недоумении смотрел на экран. Он даже не сразу узнал звезду издания, грозу инакомыслящих и дизайнера светильников Ульяну. Нет, у нее и раньше лицо перекашивало, и пургу нести случалось - для того ее и держали, в общем-то. Но это было что-то совсем невообразимое. Какие теракты? Почему на Гавайях? Почему одной Скойбеды мало, в конце концов? Где он еще-то возьмет?
Сугробкин ненадолго задумался. Затем снял трубку телефона, потом подумал еще, достал из-под стола другой телефон и включил его в отдельную розетку.
- Алло! Это ЧеКа? ГэПэУ? Я говорю, это НИИ человеческого клонирования, генетики, психиатрии и уфологии? Овечкина мне. Алло, Вася! Короче, тут такое дело...

Govnul_Ka:
...И он таки был услышан....
- Мы с тобой, Ульянушка! Эгегегей! Но пасаран! - раздался клич Говнули, строевым шагом подходила она к Ульяне, а сзади по росту выстроились трое говнулят.
- Не посрамим наших дедов, которые оккупантов били - скандировала Говнуля (отгоняя от себя пикантную мыслишку, что один из ее дедов как раз и был тем самым оккупантом). Проживем не хуже, чем в Америке, и без ихних пособий, вон у меня дети красную рыбу едят! Вдарим по Белому Дому! Вова и Кирилл! Мы с вами!

За всеми событиями Уля совершенно забыла про русский народ - а он, между тем, был вот. Неожиданно для себя Ульяна вдруг упала на скудную грудь народа и отчаянно зарыдала.
- Народушко! Милый мой, обездоленный! Обманутый, истерзанный, сам себя не помнящий, сам себя не знающий! Ты один моя надежа и отрадушка, Ты один мне руку жмешь, рукопожатные, выходит, мы с тобой! Мы, а не они! А они только змей разводят. Видимо, питание не хлебом, а пирожными ведет вот к такому мировоззрению. Богемному. Где люди равно портянки. А нам пирожные не нужны, нам бы хлебушка да капустки, да картошки, да яблок полную... эту самую. А красная рыба - это хорошо. Лосось - он весь оранжевое сало. Наш, российский лососюшко. Россиюшка! Только один я знаю способ спасти тебя: разжечь и поливать, переворачивать, молоть, коптить, пряжить, вешать, расстреливать, выжигать, выкорчевывать! Чтобы шкворчало! А когда все выкорчуем, тогда и заживем, сыром в масле, бараниной в жире будем кататься, перьями, невесомыми хлопьями... Чтоб пузырьки в носу! Чтобы - как в детстве, у папы на плечах, с флажком и шариком! Ликование! Шапки летят! И знание, вечное и неизбывное: мы - нет, МЫ - ВЕЛИКАЯ СТРАНА!
Уля трубно высморкалась в народ и заискивающе посмотрела в его круглые пустые глаза.
- А может, того?.. - робко спросила она.- Накатим?
Из тьмы нехорошими алыми углями блеснули глаза Кисуля. Ульяна вздохнула и пригладила лицо, как могла. А, все равно пропадать. И муж, он же подопечный Б-3277, куда-то запропастился - явно вместе с этой рыжей мочалкой... Уля сидела в баре с Говнулей и неуклонно накачивалась водушкой за Россиюшку. Она не знала, какой чудовищный узел завязывается вокруг нее. Где, когда она допустила ту первую крохотную ошибку, которая привела ее в центр этого узла?
Далеко в Москве в сверхсекретных лабораториях глубоко под землей уже вовсю кипела работа. - Персик! - закричала Ульяна. - Крымский! Родной!
Она схватила фрукт и собралась было вонзить в него крепкие белые зубы, как вдруг... Когда Ульяна пришла в себя, оказалось, что она лежит на полу в незнакомом помещении с низким потолком и некрашеными бетонными стенами. Она совершенно не помнила, как туда попала. В центре этой странной комнаты стоял стол, освещенный лампой, которую Уля уже где-то видела... Батюшки! да это же родная сестра ее настольной лампы! лампа ярко освещала стол, а вот фигура за столом угадывалась только темным силуэтом.
Нехорошее предчувствие не обмануло Ульянку - сумки при ней не было. Зато в руке она так и сжимала ненадкушенный плод.
- Да вы не стойте, садитесь, - раздался голос неопределенного пола. - Вернее, пока просто присаживайтесь, - и существо за столом засмеялось своей нехитрой шутке. На негнущихся ногах Уля подошла к столу, хотела отодвинуть стул, но поняла, взявшись за спинку, что он прикручен к полу.
- А теперь пишите. Только без глупостей.
- Что писать? - хрипло спросила Уля. -
- Рецепт лау-лау из акулы с бататом. Повторяю - без глупостей. Никакой моркови кольцами. Никаких "вздымается грибом". Никаких "доминантных аккордов" или, упаси кто может, стучащих тарелками членов семьи. Напоминаю, что акула не рыба, а батат - не картошка. Время пошло.
Рука в черной перчатке вынырнула из тьмы, подвигая к Уле стопку бумаги и сильно обгрызенную шариковую ручку. Ульяна тупо смотрела на белый лист, и в голове были, как назло, одни глупости. "Исконно гавайское блюдо лау-лау на вид напоминает диковинную южную долму - но сколько тайн начинки скрывает эта загадочная оболочка из чего-то такого знакомого! Ну? Ну? Узнали?! Да это же банановые шкурки! Удивлены? Еще бы, ведь у нас их выбрасывают в мусор - так издревле поступали со всем незнакомым и непонятным. Так может настало время одуматься? Лезем в ведро, достаем шкурки. Они выглядят устрашающе, но так и должно быть - ведь если не устрашать, кто испугается?"
Ульяна в отчаянии закусила кончик ручки. Интересно, это глупости или нет?
"Свежая акулятина - настоящий деликатес. Когда на разделочной доске перед тобой лежит вчерашний (но лучше сегодняшний, свежий, только что из моря) хищник, то и ответственность возрастает многократно. Еще недавно он наводил ужас на мир, доминировал и подавлял, насаждал свои правила и сжирал тех, кто поменьше и вредил тем, кто сильнее - а теперь я острым ножом пластаю нежное белое мясо, похожее на вату из старого одеяла..."
Подумав, Уля зачеркнула пассаж про ответственность и написала вместо этого: "гордость поселяется в сердце". Ужасно хотелось есть. Впервые Уля писала на голодный желудок. Обычно перед тем, как приступить к кулинарной колонке, она наедалась до тошноты, и это все бурным потоком чувств выплескивалось на страницы. С сомнением она посмотрела на плод, так и лежавший рядом. Выглядел плод не слишком аппетитно. Ульяна не знала, сколько прошло времени. Пол был усыпан скомканной и порванной бумагой, и перед ней на столе лежал последний чистый лист. Ручка была изгрызена почти в ноль. Уля закрыла глаза, глубоко вдохнула (лист подлетел, облепив лицо), выдохнула (он плавно опустился обратно) и широким твердым почерком вывела:

"Филе акулы порезать соломкой, посолить, слегка обжарить на кокосовом масле. Батат натереть на крупной терке и добавить в филе, влить столовую ложку бульона и тушить пять минут. Завернуть начинку в свежие листья банана, обвязать ниткой. Опустить в кипящую воду. Через пять минут убавить огонь и варить под крышкой еще десять минут. Подавать с соусом из манго".
Она в отвращении бросила ручку на стол. Ничего не происходило. "Надо было все-таки написать про утюг", - подумала Уля. И тут дверь за ее спиной с тяжелым скрипом отъехала в сторону. Фигура по ту сторону стола больше не двигалась. Уля осторожно встала и попятилась к выходу. Никто ее не останавливал. Тогда она развернулось и выскочила в коридор, добежала до какой-то лестницы, через ступеньку взлетела наверх, толкнула еще одну дверь - и вдохнула полной грудью густой ночной воздух. Обернувшись, она увидела всего лишь покосившийся сарай с соломенной крышей.
Небо было ясным, и Ульяна легко нашла дорогу по звездам. Двери отеля распахнулись не слишком гостеприимно, в воздухе пахло бедой. У лифта на полу лежал какой-то клочок. Уля подняла его. Это был вырванный с мясом погон прапорщика. От погона резко пахло спиртным. Сжимая погон в руке, Уля вошла в номер. Мужа не было, зато на кровати сидел Кисуль - он выглядел потрепанным и странно подергивался. В лапах он держал Улину сумку. На покрывале в ряд лежали девять синих тюбиков "Люмене". Ульянка открыла глаза. Кисуль, свернувшись клубком, спал в полосе солнечного света. Будить его Уля побоялась.
Внизу опять все было оцеплено, завтрак подавали на улице. Уля остановилась у огромного котла, издававшего приторный аромат. "Лау-лау из акулы с бататом", - прочла она на табличке. Есть расхотелось. Она отправилась искать мужа. Еще можно было исправить хоть что-то.
Далеко, за тысячи километров от солнечного Гонолулу, грузовой самолет без опознавательных знаков неторопливо выруливал на взлетную полосу, влажно поблескивающую от мороси. В его темном брюхе тесно прижимались друг к другу многослойными бронированными бортами десять больших наглухо запечатанных ящиков.

Parmezansha:
Какой-то мужчина должен уйти в свой черный вигвам, то есть на тот свет, на встречу со своим тотемом. И вот только тогда ты сможешь сделать какое-то свое дело. Ограниченная земля в понимание этого отсталого духа скорее всего наша отельная территория, оцепленная морпехами. Осталось понять кто этот последний мужчина. Алё, Бобрина, ты меня слушаешь или опять провода жуешь? - окликнула Парми задремавшую от обилия новой информации и незнакомых слов Бобрину.

В этот момент на Парми чуть не налетела Ульянка. Не налетела, собственно, только потому, что остановилась как вкопанная, услышав обрывок разговора. Последний мужчина?! Не значит ли это, что опасность угрожает подопечному Б3277? А значит и ей, Ульянке. Нужно было срочно действовать.
Через полчаса на видном месте красовался гигантский плакат, гласивший:
- ТОЛЬКО СЕГОДНЯ! ЦИРК С КОНЯМИ НА БЕРЕГУ МОРЯ! УМОПОМРАЧИТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА! ТАНЦУЮЩИЕ БОБРЫ, ЗАМОРОЖЕННЫЕ УТКИ, БОРОДАТАЯ ЖЕНЩИНА-ПИНГВИН! ФОКУСЫ, ГОЛОВОКРУЖИТЕЛЬНЫЕ ТРЮКИ, СТРИПТИЗ!
А ниже, совсем уже огромными алыми буквами:
- МОРПЕХАМ ВЕСЬ ВЕЧЕР ПИВО БЕСПЛАТНО!
Объявление подкреплялось изображением лихого морпеха, похожего на моряка Папая, сжимающего в татуированном кулаке истекавшую пеной кружку. Вскоре на берегу, где действительно чудесным образом вырос яркий полосатый шатер, выросла солидная очередь из морпехов, которые рады были отдохнуть душой от царившего здесь бардака. Очередь источала запах пота и тестостерона. А Уля тем временем поспешила искать Бобрину.
Она нашла ее у дверей гостиничного ресторана. Грядцщее представление явно не интересовало Бобрину, несмотря даже на замороженных уток.
- Я слышала, что в антракте сегодня большая ярмарка народных промыслов? При покупке вышиванки - коромысло в подарок. Это очень стильно, - небрежно бросила Уля. - У меня вообще-то есть пригласительный, но что-то мне не хочется... Очередь стоять, и вообще. Мне еще каллонку писать. Я ведь не умею делать это так быстро, как ты.
Бобрина оторвалась от созерцания пустых столиков и умоляюще посмотрела на Улю.
- Прямо не знаю, - с притворным вздохом сказала Ульянка. - Может, отдать кому-нибудь?
Бобрина отчаянно закивала.
- Слу-у-ушай! А ты не хочешь? Но там очередь огромная. Здоровенные такие мужики, - увидев угасший было взгляд Бобрины, Уля быстро исправилась: - Но есть и карманные мальчики. Ладно, держи. Только веди себя прилично! Без очереди не лезь, пристрелят. Подойдешь, вежливо спроси: "Кто последний?" Запомнила?
Ульянка сунула в лапы бобру приглашение, которое только что сама нарисовала соком киаве на листе лумбанга.
- Не забудь - спроси, кто последний! - крикнула Уля, убегая. У нее было еще много дел - а вскоре, она надеялась, их станет еще больше.
В эту минуту за океаном тяжелый самолет уже грузно отрывался от земли.
- Дамочка, вы что, бобер?! - возмущенно спросил Кисуль. Голос его иногда пропадал и сбивался на бессмысленное жужжание. - Если не бобер, то в очередь! На ребенка вы не похожи, у вас косичек нет. В очередь! - Я же говорила, что надо быть вежливее! - проревела Ульяна. - Держи ее, Кисуль!
Но Кисуль словно не слышал. Он вдруг задергал головой, шкура его задымилась, глаза блеснули в последний раз и погасли навсегда. Уля кинулась к нему, забыв про Бобрину.

страницы: последняя 3 2 1

На главную страницу Правила игры FAQ Список игр Ник-лист Архив Форум

0.0030570030212402